Общественно-деловая
прогнозно-аналитическая
газета
Видение 2020
Какая политическая и социально-экономическая система сложилась сегодня в России?

феодально-вассальная

социально-демократическая

криминально-олигархическая

кланово-капиталистическая

диктаторско-монархическая

советско-социалистическая

оккупационно-паразитическая

Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года

Покорение белой расы

Славянское царство

Пьёшь и куришь - писаешь мозгами

Фото архив






"Генетическое право". Неореакционеры

Кибермонархисты: гики-стартаперы и божественное право королей

01/09/2016Клинт Финли, Techcrunch. Перевод: Николай Ершов

Примечание S&P: Это старый классический текст об одной из фракций американских новых правых — хорошее введение в тему (особенно список литературы в конце). С тех пор как он был написан (2013 год), новые правые из сетевых фриков превратились в практически мейнстримную политическую силу: на их идеи (или, по крайней мере, на ту эмоцию, которую они выражают) активно опираются политики и активисты новой волны типа Трампа и Мило Йаннополуса, а западные левые окончательно и бесповоротно сошли с ума.

Многие из нас мечтают о возвращении в тот или иной золотой век. Есть, однако, сообщество блогеров, где эту мысль довели до предела: там хотят возврата к временам задолго до Французской революции.

Неореакционеры соглашаются с тем, что технический прогресс и капитализм в последние несколько столетий были для человечества благом, но при этом считают, что демократия принесла больше вреда, чем пользы. Они выступают за возвращение традиционных гендерных ролей, иерархического общества и монархии.

Возможно, они попадались вам на сайтах про технологии вроде Hacker News и ...Less Wrong и вы застали их загадочные разговоры про «Молбага» и «Собор». И хотя неореакция пока далека от того, чтобы поглотить индустрию, похожие идеи высказывал основатель PayPal Питер Тиль, а Пакс Дикинсон, бывший технический директор портала Business Insider, признавался в том, что неореакционные идеи на него повлияли. Да, это мировоззрение исповедуется малочисленным меньшинством, однако оно, как мне кажется, проливает некоторый свет на психологию современной технологической культуры.

О неореакции написано уже столько, что хватит как минимум на пару книг, так что если предпочитаете первоисточники, отправляйтесь сразу по ссылкам в списке неореакционной литературы (см. ниже), предварительно выпив модафинила(1) . Для всех прочих постараюсь вкратце изложить, что такое неореакционная мысль и почему это может оказаться важным.

Кто такие неореакционеры?

Слово «реакционер» исконно обозначало противника Французской революции, а в наше время это общий термин для тех, кто желает возврата к какому-либо прежнему положению вещей. Основателем неореакции, также известной как «темное просвещение», стал компьютерщик и предприниматель Кёртис Ярвин, ведущий блог под псевдонимом «Менциус Молдбаг». Ярвин, который сам себя называет «владыкой стихов» неореакционного движения, начинал как комментатор на сайтах вроде 2blowhards, а в 2007 году завел собственный блог Unqualified Reservations. Первоначально Ярвин называл свою идеологию «формализмом», однако в 2010 году блогер-либертарианец Арнольд Клинг назвал его «неореакционером». Слово понравилось некоторым блогерам — например, Anomaly UK (который его популяризировал), Нику Лэнду (который придумал термин «темное просвещение») и Майклу Анисимову. Все они объявили самих себя неореакционерами.

У движения был ряд современных предшественников — таких, как Герман Хоппе и Стивен Сэйлер; сильно повлияла на неореакцию, безусловно, и более старая политическая мысль — особой популярностью пользуются Томас Карлайл и Юлиус Эвола.

Вероятно, единственное, что объединяет всех неореакционеров — критика современности, сосредоточенная на отрицании демократии во всех ее формах. Многие из них — бывшие либертарианцы, пришедшие к выводу, что свобода и демократия несовместимы.

«Демотические системы — то есть те, где правит „народ“, вроде демократии и коммунизма — предсказуемым образом менее стабильны финансово, чем системы аристократические, — пишет Анисимов. — В целом они чаще испытывают рецессии и накапливают больше долгов. Они более подвержены биржевым крахам. В них больше ресурсов тратится попусту. В аристократической системе, по сравнению с демократической, каждый потраченный доллар делает больше для повышения уровня жизни».

Мнения о том, какая именно монархия предпочтительнее, расходятся. Некоторые хотят чего-то близкого к теократии, а такие как Ярвин предлагают превратить национальные государства в корпорации, где король будет генеральным директором, а аристократы — акционерами.

Для Ярвина превыше всего стабильность и порядок. Однако критики — например, Скотт Александер — считают, что стабильность монархий неореакционеры, мягко говоря, переоценивают. Недавно Александер опубликовал антиреакционный FAQ, обширный текст, где доводы неореакционеров анализируются и опровергаются.

«Наблюдателю из средневековья или эпохи Возрождения, мира монархий и империй, стабильность демократий показалась бы прямо-таки сверхъестественной, — пишет он. — Представьте себе, как королева Елизавета I — которая, как мы убедились выше, пережила шесть восстаний всего за два поколения власти своей семьи — узнаёт, что в британской метрополии триста лет не было гражданской войны. Она бы решила, что вы либо шутите, либо сам Господь Бог ниспослал ангелов лично следить за порядком».

Ярвин выступает за маленькие страны — по сути, города-государства — которые соревновались бы между собой за граждан. «Если жителям не нравится власть, они могут и должны переехать, — пишет он. — Никакого права голоса, только право на эмиграцию — вот как все устроено».

Тем, кто слышал речь Баладжи Шринивасана в фонде Y Combinator, это покажется знакомым. Хотя в некоторых новостных статьях его выступление описывалось как призыв к Кремниевой долине отделиться от США, сам Шринивасан сказал Тиму Кармоди, что речь поняли неправильно. «Я не либертарианец, не сторонник сецессии, я зарегистрированный избиратель Демократической партии, и т. д. и т. п., — пишет он. — На самом деле я говорил скорее об эмиграции и исходе».

Я не знаком со Шринивасаном, но думается, взгляды неореакционеров вызвали бы у него отвращение. При этом идея исхода апеллирует как к правым, так и к левым. Другие люди в Долине продвигают идеи, гораздо более близкие неореакционным. Патри Фридман, основавший вместе с Питером Тилем Институт морских поселений (seasteading), адресно упоминает блог Ярвина в списке рекомендуемой литературы, которым заканчивает эссе в журнале Cato Unbound; Ярвина в 2009 году пригласили выступить на конференции института, однако выступление было отменено. Тем временем Тиль высказывает схожее мнение в собственной статье для Cato Unbound: «Я более не считаю, что свобода совместима с демократией».

К слову, Тиль — управляющий партнер Фонда основателей (Founders Fund), который является одним из инвесторов компании Шринивасана Counsyl. Сооснователь ярвиновского стартапа Tlon одним из первых получил научную стипендию Тиля. Анисимов был медиа-директором Института машинного интеллекта (в прошлом Институт сингулярности), которому Тиль оказывает поддержку. Конспирологам этого было бы достаточно, но я не говорю ни о каком заговоре. Не думаю, что Питер Тиль — часть какого-либо тайного плана неореакционеров; мне даже не кажется, что он сам неореакционер. Однако легко заметить, что в сообществе стартаперов ширится популярность определенного набора идей. Неореакция смешивается с пикапом, колонизацией моря и научным расизмом (об этом ниже), и весь этот обобщенный «культ пещерности» оказывает влияние на культуру в индустрии начиная с рабочей обстановки и кончая атмосферой на конференциях.

Впрочем, отметим для ясности, что чистая неореакция — позиция крайнего меньшинства и вряд ли когда-либо выйдет за пределы своего небольшого сектантского кружка. Однако с конца 2012 года интерес к ней растет взрывными темпами несмотря на то, что Хоппе, Сэйлер, Ярвин и другие обо всем этом писали годами (а еще дольше существует европейский родственник неореакции — археофутуризм). Так вышло, что интерес этот совпадает по времени с ростом внимания СМИ к проблемам в технологической индустрии — от сексизма в компьютерных играх до «пацанской культуры» в мире технологий и джентрификации(2) окрестностей залива Сан-Франциско.

И многие квалифицированные работники вместо того, чтобы признать свою роль в этой джентрификации, в экономическом неравенстве и сокращении штатов, выставляют жертвами самих себя. Это чувство угнетённости приводит нас к следующей неореакционерской теме.

Неореакционеры верят в существование «Собора» (The Cathedral), метаинститута, куда входят главным образом Гарвард, другие университеты «Лиги плюща», «Нью-Йоркер» и ряд чиновников. Иногда слово используется как синоним политкорректности. Анисимов говорит о Соборе как о «самоорганизующемся консенсусе». Основная мысль в том, что Собор регулирует дискурсы, навязывая набор норм, определяющих, какие идеи приемлемы и как следует рассматривать историю — иными словами, он контролирует окно Овертона.

Название отсылает к мысли Ярвина о том, что прогрессивизм (а по его мнению, прогрессивны в наши дни даже крайне правые республиканцы) — это религия, и комплекс из СМИ, вузов и чиновничества наказывает за «еретические» взгляды.

О чем же Собор не дает говорить неореакционерам? Ну, для начала, о достоинствах монархии. Но в основном, насколько я могу судить, им хочется говорить что-нибудь вроде: «азиаты, евреи и белые умнее, чем чернокожие и латиноамериканцы, потому что генетика», и не быть за это обвиненными в расизме. Или, по крайней мере, выражать подобные взгляды без негативных последствий, которые в наши дни прилагаются к обвинению в расизме.

Кстати, неореакционеры чрезвычайно увлечены концепцией «биоразнообразия человека» (human biodiversity, HBD) — того, что раньше называлось «научным расизмом». В частности, они считают, что IQ — одна из важнейших черт личности, если не самая важная, и задается она преимущественно генетикой. Неореакционеры стремятся заменить или подкрепить «божественное право» королей и аристократии «генетическим правом» элит.

Утверждения, мягко говоря, спорные, но на них основывается значительная часть неореакционного традиционализма и антиэгалитаризма. Подробный разбор научных дебатов вокруг расы, генетики и IQ выходит за рамки этой статьи, но в список литературы я включил несколько ссылок по теме.

Нетрудно понять, почему эта идеология так привлекательна для белых гиков мужского пола. Она говорит им, что они рождены, чтобы править миром, но в то же время их угнетает тайное общество религиозного толка. И чем больше внимания в СМИ уделяется неравенству в рабочих коллективах, джентрификации и разрыву в уровне благосостояния, тем сильнее они убеждаются в правильности своих предвзятых взглядов. И чем более агрессивно ведут себя неореакционеры и «технопацаны», тем больше они получают медийной огласки.

Не нужно новых общественных порицаний и увольнений — стремиться нужно к тому, чтобы неореакционеры сменили воззрения, а не место работы. После увольнения Джона Дербишира — для неореакционеров это было резонансное дело — Джессика Валенти писала в The Nation: «В конце концов, от чего больше эффект — от одного потрясающего расиста вроде Дербишира или от иммиграционного законодательства штата Аризона? От колонки или от ущемления избирательных прав?»

Не могу сказать, что с этим делать. Не то чтоб я думал, что СМИ должны игнорировать пороки технологической индустрии. Но признать, что здесь существует замкнутый цикл, означает сделать первый шаг к его преодолению.

Основы неореакции:

Michael Anissimov: Neoreactionary Glossary («Толковый словарь неореакционера»)

Michael Anissimov: Empirical Claims of Neoreaction («Эмпирические тезисы неореакции»)

Nick Land: The Dark Enlightenment («Темное просвещение», серия текстов)

Mencius Moldbug: A formalist manifesto («Манифест формализма»)

Mencius Moldbug: Against Political Freedom («Против политической свободы»)

Mencius Moldbug: An open letter to an open-minded progressive («Открытое письмо непредвзятому стороннику прогресса»)

Heroes of the Dark Enlightenment («Герои Темного просвещения»)

Против неореакции:

Scott Alexander’s Anti-Reactionary FAQ (анти-неореакция в вопросах и ответах)

Popehat: Free Speech Does Not Include The Right to Be Free of Criticism («Свобода слова не означает права на свободу от критики»)

С. Александер об исторических силах, сформировавших современность

С. Александер о расизме, сексизме и социальной справедливости

D.J. Winterspoon et al: Genetic Similarities Within and Between Human Populations («Генетические сходства внутри различных человеческих популяций и между ними»)

Genetics Made Complicated: Is Race Genetic? («Непросто о генетике: правда ли что раса — это гены?»)

Рон Унц о расе, IQ и благосостоянии

Исследование о когнитивных эффектах бедности

Тим Мали о «систединге» и других технократических стратегиях исхода

Оригинал материала на сайте Techcrunch