Общественно-деловая
прогнозно-аналитическая
газета
Видение 2020
Какая политическая и социально-экономическая система сложилась сегодня в России?

феодально-вассальная

социально-демократическая

криминально-олигархическая

кланово-капиталистическая

диктаторско-монархическая

советско-социалистическая

оккупационно-паразитическая

Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года

Покорение белой расы

Славянское царство

Пьёшь и куришь - писаешь мозгами

Фото архив






Без будущих поколений
Аналитика

Страховка от нефтерубля

07/07/2017  Сергей Сенинский /svoboda.org

Министерство финансов России отстаивает жесткий вариант регулирования трат нефтегазовых доходов бюджета. Государственная Дума одобрила на этой неделе в первом чтении законопроект о новой редакции так называемого “бюджетного правила”. По мнению Минфина, оно позволит еще больше снизить зависимость российского бюджета от колебаний цен на нефть, а значит и нефтегазовых поступлений в казну. Еще три года назад они превышали половину всех бюджетных доходов, сегодня составляют 37%. Эти планы исходят из ожиданий, что нефть и в ближайшие годы будет оставаться дешевой, полагают эксперты. А о некоем “Фонде будущих поколений” в России можно пока забыть.

Суть так называемого “бюджетного правила” – в установлении некой предельной цены нефти: все доходы госбюджета при ценах выше установленной не тратятся, а переводятся в резервы. Законопроект, одобренный на этой неделе Государственной Думой России в первом чтении, устанавливает ее на уровне $40 за баррель, который называют еще “ценой отсечения”. Новое правило должно вступить в законную силу с 1 января 2018 года, однако фактически оно действует уже сегодня - начиная с февраля, Министерство финансов направляет эти дополнительные доходы на покупку валюты для пополнения резервов.

Впервые “бюджетное правило” появилось в России в 2004 году, тогда оно предусматривало базовый уровень цены нефти всего в 20 долларов за баррель, а в 2014 году, например, – уже 92 доллара. Однако теперь даже сам автор “бюджетного правила” - бывший министр финансов Алексей Кудрин – предлагает его “смягчить”, повысив “цену отсечения” с 40 до 45 долларов за баррель. Это повышение на 5 долларов означало бы дополнительные поступления в бюджет, для целей расходов, на 500 млрд рублей (это около 4% всех доходов бюджета 2017 года).

Так почему, по вашим представлениям, Минфин столь непримирим, отстаивая цену отсечения именно в 40 долларов за баррель?

Наталия Шилова, заместитель директора Центра макроэкономического прогнозирования и инвестиционной стратегии российского “Бинбанка”:

- Эти пять долларов за баррель принесут казне дополнительные доходы, и у властей возникнет очень большой соблазн их потратить. Тогда как бюджет и так остается дефицитным. Мы уже сейчас видим, что цена российской нефти Urals недалека от 45 долларов за баррель, а пытаться заложить в бюджет текущий уровень цен - всегда риск. То есть необходимо иметь хотя бы какое-то пространство для маневра. Ведь в случае малейшего спада на рынке нефти придется еще больше тратить “Резервный фонд” или наращивать государственный долг, а мы и так уже весьма “активны” на долговом рынке. То есть Минфин пытается быть более консервативным, и это в принципе правильная позиция, на мой взгляд.

Алексей Девятов, главный экономист финансовой компании “Уралсиб”:

Мне кажется, что эта непримиримость - некая “аппаратная” штука: ведь если начинать “торговлю” за бюджет с меньшей суммы, то в результате его расходы и окажутся меньшими, что поможет Минфину бюджет сбалансировать. По всей видимости, Минфин не очень-то верит в ту цену на нефть в 40 долларов (а тем более - 45 долларов!), которую предлагается заложить в новое “бюджетное правило”, и, как всегда, пытается подстраховаться. Кстати, я уже сделал свои расчеты по этому новому правилу. У меня получилось, что, когда оно в полной мере заработает, расходы бюджета в 2019 году составят 16,4 трлн рублей – это меньше текущих, в соответствии с новыми поправками, и меньше, чем планируется на 2018 год. Поэтому расходы бюджета придется сокращать в номинальном выражении, а это всегда очень болезненно. Как правило, если посмотреть на опыт последних лет, мы наблюдаем обратную картину - сначала верстается более “консервативный” бюджет, как в этом году, а потом так или иначе расходы все же увеличиваются. То есть Минфин хочет себе вот эту начальную позицию сделать получше, чтобы потом не так сильно все увеличивалось…

Но давайте представим, что “цену отсечения” все же повысили бы... Сколь в принципе эффективным могло бы оказаться расходование возникающих дополнительных доходов бюджета в нынешней ситуации – с точки зрения именно ускорения роста экономики? Вспомним, в 2011-2014 годах, когда баррель нефти стоил еще более 100 долларов, даже ускоренный рост зарплат и социальных выплат (именно за счет дополнительных нефтегазовых доходов бюджета) отнюдь не сдержал в итоге замедления роста ВВП, за которым в 2015 году закономерно последовал спад… Ведь основным фактором докризисного роста экономики России фактически стала розничная торговля, объемы которой с началом кризиса неуклонно сокращались - 27 месяцев подряд…

Наталия Шилова:

- Большой вопрос - на что были бы потрачены эти дополнительные доходы? Если, как и в прошлые разы, на индексацию социальных выплат, то к существенному ускорению экономики это бы не помогло. Население сейчас очень сильно ограничивает собственное потребление, да и вообще дополнительные социальные расходы могут привести разве что к незначительному и кратковременному расширению спроса. А он, в свою очередь, легко может “компенсироваться” ростом инфляции, так что общую экономическую среду это не сильно улучшает. Если же эти дополнительные доходы направляются на какие-то масштабные инфраструктурные проекты или такие, которые могут создать значительное количество рабочих мест в будущем, то они, возможно, способствовали бы здоровому экономическому росту. Но пока речь идет не о такой уж большой сумме, которая могла бы существенно изменить траекторию экономического роста в стране. И при этом сохраняются риски, что эти дополнительные доходы пойдут на “проедание”, скажем так, а не на расширение инвестиций.

Алексей Девятов:

- Знаете, мои коллеги из других инвестиционных компаний провели в свое время исследование, каковы же так называемые “фискальные мультипликаторы” по разным статьям бюджетных расходов для российской экономики? То есть коэффициент, который показывает: если мы увеличим расходы по какой-то из статей бюджета, скажем, на 1% ВВП, то какую получим отдачу в виде общего ускорения темпов роста ВВП? Это может быть и больше одного процента, и меньше… И те оценки показали, что все эти фискальные мультипликаторы в России очень низкие, а по некоторым статьям бюджета они вообще отрицательные! То есть наращивание расходов по этим статьям приводит не к ускорению, а к замедлению темпов роста экономики. Скажем, примерно треть расходов федерального бюджета - социальная политика, это очень низкий мультипликатор. Еще примерно шестая часть расходов идет на национальную оборону, здесь также очень низкий, фактически нулевой мультипликатор, и так далее… Какой-то эффект, хотя тоже меньше единицы, дают расходы по статье "Национальная экономика". Это - единственная статья, по которой, может быть, и имеет смысл расходы наращивать. Но тем проектом бюджета, который сейчас вносится, особого роста расходов по этой статье не предусмотрено.

Помимо новой редакции “бюджетного правила”, только что утвержденный Государственной Думой в первом чтении законопроект предусматривает и другую принципиальную новацию. Ее суть – допустить возможность перевода средств “Фонда национального благосостояния” (ФНБ) в “Резервный фонд”. Напомним, оба были созданы в 2008 году в результате разделения бывшего “Стабилизационного фонда”, который и формировался за счет нефтегазовых поступлений российской казны. С тех пор “Резервный фонд” является главным источником финансирования дефицита бюджета, возникшего с падением цен на нефть.

ФНБ изначально напрямую предлагалось назвать “Фондом будущих поколений”. Именно об этом шла речь, в частности, в бюджетном послании президента России 2007 года, то есть ровно 10 лет назад. Тогда в Москве, помнится, очень много говорили о подобных фондах, существующих, например, в Норвегии (крупнейшем таком фонде в мире) или в американском штате Аляска. Оба этих фонда формируются за счет нефтегазовых доходов. В США он называется “Постоянный фонд Аляски”, создан в 1975 году. В Норвегии фонд был учрежден в 1990 году, тогда он назывался “Нефтяным фондом”. В 2006-ом его объединили с национальным пенсионным фондом и переименовали в “Пенсионный фонд правительства Норвегии”.

Заметим, что в обоих случаях (и в Норвегии, и на Аляске)правительство может тратить сегодня не средства самого фонда, а лишь небольшую часть той прибыли, которую оно ежегодно получает, инвестируя капитал фонда – в различные финансовые инструменты, будь то акции, облигации или некая валюта. Размер этой ежегодной прибыли напрямую зависит как от текущей рыночной конъюнктуры, так и от профессионализма сотрудников фонда. Сами же средства фонда при этом остаются в неприкосновенности, это – именно для будущих поколений.

В России же с самого начала допускали использование средств “Фонда национального благосостояния” (ФНБ) на выплату текущих, а не будущих пенсий, как только в этом возникнет необходимость. Вот она и возникла. Получается, идея Минфина о возможности перевода средств “Фонда национального благосостояния” в “Резервный фонд”, заложенная в нынешний законопроект, подразумевает в итоге полный отказ от самой идеи формирования некоего Фонда будущих поколений, о котором так много говорилось 10 лет назад? Идеи, под которую, собственно, и создавался ФНБ… Хотя депутаты Госдумы и заявляют, что они полны решимости его сохранить…

Наталия Шилова:

- Думаю, что, действительно, слияние этих двух фондов повлечет за собой и юридический отказ от одного из них. Но это “просматривалось” еще в бюджете прошлого года. Минфин уже тогда говорил, что в течение трех лет могут закончится средства “Резервного фонда”, и придется тратить средства ФНБ, чего, в принципе, власти не должны делать, если исходить из старого “бюджетного правила”. Тем не менее, все понимали, что это неизбежно, если цены на нефть будут оставаться низкими длительное время. И теперь, по сути, Минфин просто легализует то, о чем говорилось ранее.

Алексей Девятов:

- Когда Минфин выступает с такой идеей, он действует с той позиции, что лучше заранее “подстелить соломки”. Если цены на нефть окажутся значительно ниже, а “бюджетное правило” будет работать, исходя из 40 долларов за баррель, то придется брать еще больше денег из “Резервного фонда”, а он и так уже фактически исчерпан. В нем остается около одного триллиона рублей - очень небольшая сумма. И если вдруг цены на нефть упадут до 30 долларов за баррель, ее хватит в лучшем случае на несколько месяцев. Вот ведомство и пытается расширить доступные ему резервы…

Ну, а будущим пенсионерам, например, об этих деньгах в итоге можно просто забыть, хотя в первую очередь именно для них этот фонд, собственно, и создавался…

Алексей Девятов:

- С точки зрения будущих поколений, конечно, это очень плохая идея… Да и будущих пенсионеров, включая меня, можно только пожалеть в связи с этим решением. Но формально это не приведет к каким-то масштабным дисбалансам пенсионной системы России. По той простой причине, что начиная с 2015 года, она подразумевает выплату пенсий, исходя из некой суммы баллов, которую набирает тот или иной пенсионер. А вот их “обменный курс” - сколько именно рублей за один балл платить - решает уже правительство своим постановлением. Поэтому теперь всегда есть возможность просто росчерком пера снизить пенсии и тем самым сбалансировать систему в целом, если ей не будет хватать средств. Впрочем, это все же - более отдаленная перспектива. Пока в общем-то есть еще какие-то резервы, социальные обязательства в целом выполняются… А что будет лет через 10-15, это уже не проблема этого правительства - какое бы оно тогда ни было, нынешнее правительство предпочитает эти проблемы переложить на их плечи…