Общественно-деловая
прогнозно-аналитическая
газета
Видение 2020
Какая политическая и социально-экономическая система сложилась сегодня в России?

феодально-вассальная

социально-демократическая

криминально-олигархическая

кланово-капиталистическая

диктаторско-монархическая

советско-социалистическая

оккупационно-паразитическая

Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года

Покорение белой расы

Славянское царство

Пьёшь и куришь - писаешь мозгами

Фото архив






Певец сумерек
Календарь

«Цель моя – правдиво нарисовать жизнь». А. П. Чехов – в новой коллекции Президентской библиотеки 

29/01/2020 prlib.ru

29 января 2020 года исполняется 160 лет со дня рождения Антона Павловича Чехова – одного из самых читаемых русских писателей. К памятной дате специалистами Президентской библиотеки подготовлена обширная новая коллекция «А. П. Чехов (1860–1904)», которая раскрывает различные грани личности писателя, его жизни и творчества. Подборка включает цифровые копии раритетных книг, периодических изданий и архивных документов, открытки и фотографии, а также тексты его отдельных художественных произведений, статей и писем.

Сын таганрогского лавочника А. П. Чехов выучился на врача, однако смыслом своей жизни сделал литературу. Слишком серьёзными, при всей неотразимости чеховского юмора, были литературные искания писателя, и чётко обозначена гражданская позиция автора. В его произведениях комическое и трагическое уравновешивают друг друга, представляя жизнь во всей своей полноте.

А. Измайлов – крупнейший биограф-исследователь жизни и творчества Чехова, подготовивший его первое полное собрание сочинений, в своём труде «Чехов: 1860–1904: биографический набросок» из электронного фонда Президентской библиотеки пишет: «Чехова отличала органическая прямота. <…> Он был умный мужик, сын умного мужика, который не привык к пафосу. Он его не допускал в своём творчестве, хотя и мечтал от начала до конца о счастливой земле, согретой изяществом, любовью, братством».

С короткими юмористическими рассказами А.П.Чехов начал печататься в журналах «Стрекоза» и «Осколки», а также других изданиях под псевдонимами – Человек без селезёнки, Чехонте, Врач без пациентов и пр. Первый его сборник «Шалопаи и благодушные», который был подготовлен к печати в 1882 году, не увидел свет. Цензоры сочли, что молодой литератор слишком едко высмеивал пороки и уклад жизни добропорядочных обывателей. Немало противоречивых мнений вызвали также «Пёстрые рассказы», в 1886-м году опубликованные в журнале «Осколки». Итогом споров стало мнение авторитетного Владимира Короленко: «Вся книга <…>, проникнутая ещё какой-то юношеской беззаботностью, сверкала юмором, весельем, часто неподдельным остроумием и необыкновенной сжатостью и силой изображения, выделяясь при этом <…> особенной, только А. П. Чехову свойственной печалью».

Исследователь К. Полонская в книге «Чехов» (1943), электронная копия которой хранится в фонде Президентской библиотеки, размышляет о творчестве Чехова: «Смысл писательской работы Чехов определяет так: "Цель моя – правдиво нарисовать жизнь и показать, насколько эта жизнь уклоняется от нормы: норма мне неизвестна, как неизвестна никому из нас". Чехов ищет "норму", рисуя разнообразные отклонения от неё. Своеобразие Чехова-художника в том, что он не только умел обнаруживать пошлость в мирной, благопристойной, иногда даже внешне культурной и счастливой жизни, не только умел показать её страшную засасывающую силу, но и в том, что он противопоставлял ей высокое интеллектуальное содержание жизни лучших своих героев».

Предметом пристального изучения позже станут 100 коротких рассказов Чехова, нигде не опубликованных ранее, часть из которых будет включена в объёмные литературоведческие сборники, например, «А. П. Чехов: затерянные произведения. Неизданные письма. Воспоминания. Библиография» в очередном томе «Труды Пушкинского дома при Российской Академии наук» (1925).

А. Измайлов в указанном выше исследовании «Чехов: 1860–1904: биографический набросок» (1916) отметил одну из основных особенностей литератора: «Чехов воплотил мечту старших писателей, давши некнижный тип реального человека 90-х годов в такой яркости, в какой он казался просмотренным нашей беллетристикой. – Идеалистам 40-х годов, пожалуй, не о чем было бы говорить с Чеховым, но Помяловский и Писарев увидели бы его и возрадовались».

Вскоре после первых юмористических рассказов на страницах произведений писателя появляются сложные, рефлексирующие образы Ивановых, Астровых, Гуровых и дяди Вани. Чехов пишет пьесы с их пронизывающей атмосферой всеобщего неблагополучия, неудовлетворённости обстоятельствами и мечтами об иной, светлой и радостной жизни.

До 1900 года Чехов отказывался смотреть пьесу «Дядя Ваня» в Художественном театре и на все просьбы Станиславского создать новую также отвечал отказом под предлогом, что не видел результата сценической постановки. Тогда театр весной отправился в Ялту, где лечился больной чахоткой писатель, чтобы показать автору постановку его произведения. В Москве шутили: «Гора пошла к Магомету». Труппа и Чехов сблизились, что способствовало созданию следующей пьесы «Три сестры». Наконец-то настал день, когда театр получил тоненькие листки, густо покрытые бисерным почерком автора.

31 января 1901 года прошла постановка этой пьесы в Художественном театре. Впечатление у зрителей осталось такое же смутное, как и после спектакля «Дядя Ваня». «Критика, – пишет А. Измайлов, – старалась это объяснить тем, что всё настроение драмы основано на соединении двух взаимоисключающих мотивов: «надо жить» и «зачем жить». («Курьер», 3 февраля 1901).

В другой рецензии отмечается: «Три сестры» – это не драма, это поэма, великолепно передающая повесть о том, как скучно и страшно жить «интеллигентным одиночкам» среди безотрадной обстановки русской провинции. <…> Всё та же исконная чеховская тема».

Серьёзный, даже хмурый взгляд на жизнь позволил критике обозначить Чехова как «певца сумерек». Вместе с тем его современники указывали на поразительную жажду жизни писателя, мягкий юмор и самоиронию. Немногие знали, что Чехов серьёзно недомогал. Однако тот старался не обращать на болезнь внимания и вопреки всему поехал на Сахалин. Все занимало его, врача, кроме собственной болезни…

В книге А. Измайлова «Чехов: 1860–1904: биографический набросок» этой поездке Антона Павловича в 1890 году отводится особое место. Автор рассказывает, что Чехов общался с людьми, узнавал истории их жизни, провёл перепись населения Сахалина, собрал несколько тысяч карточек о жителях острова.

Вернувшись, Антон Павлович засел за большой пятилетний труд «Остров Сахалин», который стал мощным художественным документом своего времени. В книге К. Полонской приводятся строки из письма Чехова Суворину: «Не знаю, что у меня выйдет, но сделано мною немало. Хватило бы на три диссертации. Я вставал каждый день в 5 часов утра, ложился поздно, и все дни был в сильном напряжении от мысли, что мною многое ещё не сделано».

А. Ф. Кони, воспоминания которого о Чехове приведены в упоминавшемся выше сборнике «А. П. Чехов: затерянные произведения. Неизданные письма. Воспоминания. Библиография», писал: «В его книге о Сахалине за строгой формой и деловитостью тона, за множеством фактических и цифровых данных чувствуется опечаленное и негодующее сердце писателя».

«Нужна была решимость талантливого и сердечного человека, отзывчивую душу которого манила и тревожила мысль о том, что происходит в далёкой и отрезанной от материка области, где под железным давлением закона и произволом его исполнителей влачат свою страдальческую жизнь сотни людей, сдвинутых вместе без различия индивидуальности, бытовых привычек и душевных свойств. <…> Чехов ясно осознавал практическую непригодность и нравственный вред нашей типической тюрьмы и наших сибирских острогов, для которых, по его словам, «прославленные шестидесятые годы» ничего не сделали», – напишет позже А. Ф. Кони в своей книге «Воспоминания о А. П. Чехове», ознакомиться с которой можно в электронном читальном зале Президентской библиотеки.

Благодаря писательскому искусству А. П. Чехова и юридическим заметкам А. Ф. Кони, на Сахалине было создано отделение Общества попечения о семьях ссыльнокаторжных.

А. Измайлов подытоживает свой труд «Чехов: 1860–1904: биографический набросок» такими словами: «Чем-то в высшей степени живым и свободным был он, чем-то органически враждебным всяческим теориям. <…> Если бы такие как он, шли не единицами, а целым поколением, к земле скорее спустилось бы «небо в алмазах».